Закон великой цели
Человека, который в ситуации кризиса призывает тратить средства на великую цель, могут, пожалуй, заподозрить в безумном лоббировании интересов космической и военной промышленности. Между тем ничего странного в этом нет. Напротив, как раз рассуждения по принципу “жесткая экономия ресурсов”, к которым мы привыкли в последнее время, имеют причиной некорректное перенесение на глобальную экономическую ситуацию рецептов, полезных разве что для семейного бюджета или колхозного рынка.
Глобальная экономика - штука ирреальная, здесь не действуют простые законы здравого смысла, которые помогают при планировании семейного бюджета.3 В семейном бюджете мы исходим из представления о фиксированных ресурсах: имеется фиксированный доход (скажем, зарплата), и если его истратить на одно, то уже не хватит на другое. В масштабе целой страны возможен прямо противоположный эффект: когда затраты на определенную цель, стимулируя экономику, могут увеличить задействованные в экономике ресурсы во много раз. Проблема российской экономики как раз и заключается не в ограниченности ресурсов, а в том, что большая их часть не используется, простаивает. Единственный выход из этой ситуации - не “экономия”, а наоборот, стимулирование, оживление экономики.
Наиболее ярко неприменимость принципов семейного бюджета к глобальной экономической ситуации иллюстрирует сравнение нынешней российской экономики с экономикой СССР. Советский Союз тратил огромные средства на оборону, на научные исследования, на социальную сферу и систему образования, на помощь зарубежным союзникам; огромные средства вкладывались в промышленное строительство. При всем при этом в 60е-70е был достигнут вполне приемлемый уровень жизни для большинства населения, который не на много уступал среднему уровню жизни людей на Западе (в частности, по таким ключевым показателям, как продолжительность жизни и уровень детской смертности), и во много раз превышал уровень жизни основной массы человечества, которая живет в третьем мире.
Нынешняя Россия никому за рубежом не помогает, расходы на оборону и науку свернуты, социальная сфера урезана до невозможности, практически не вкладываются средства в обновление производственных фондов и строительство новых предприятий. Наконец, вовсю работает нефтегазовая труба, которая сегодня на одну Россию зарабатывает валюты не меньше, чем раньше получал весь СССР. Казалось бы, с точки зрения здравого смысла, у нас теперь должен быть просто сказочный экономический подъем и такой же сказочный рост уровня жизни, - ведь должны же были куда-то перелиться все эти колоссальные средства, “сэкономленные” на обороне, науке, промышленном строительстве и т.д. Но сегодня мы видим как раз обратное: экономика в ступоре, заводы стоят, повальная безработица, люди не получают зарплату, огромные массы населения близки к точке вымирания. Страна накануне полной катастрофы. Здесь имеется явный парадокс: рациональное, казалось бы, желание сократить “непроизводительные расходы”, “сэкономить” на вроде бы “лишних” отраслях, а также убрать “сдерживавшую” развитие экономики систему централизованного управления, в конечном итоге привело не к изобилию, а к полному краху.
Неправильно было бы думать, что экономика великой цели означает превращение всей страны в единую фабрику, что она держится только на принуждении, администрировании, на голом энтузиазме и палочной дисциплине. Не влечет она и обязательную смену общественного строя. Экономика великой цели может оставаться и капиталистической (как экономика Германии в военные и предвоенные годы), - с другой стороны, общество потребления может процветать и при социализме (”шведская модель социализма”). Эффект великой цели - это вполне объективный эффект макроэкономического стимулирования, который действует при любом общественном строе. Великая цель для экономики играет роль мощного стимулятора; при этом средства, которые расходуются на великую цель, многократно возмещаются за счет увеличения эффективности экономики и общего оживления экономической жизни.
Нужно учесть, что собственно на великую цель может тратиться не столь уж большая часть ресурсов. Скажем, если мы выберем в качестве великой цели освоение космоса, это не значит, что все средства тут же будут вбуханы в строительство ракет. Серьезное вложение средств в собственно строительство ракет и космодромов начнется, быть может, только лет через 200 - 300, а прежде потребуется развитие целого круга необходимых для этого технологий и отраслей экономики. А отрасли экономики, обслуживающие великую цель, сами, в свою очередь, вовлечены в круг взаимозависимостей с множеством других отраслей, без развития которых невозможно и их развитие. Значит, будут развиваться не только те технологии и технологические цепочки, которые имеют отношение к космической программе (скажем, компьютеры и энергетика), но и те, которые сами по себе никакого отношения к ней не имеют.4 Например, индустрия общественного транспорта, медицина, биотехнология, и даже сельское хозяйство. В результате будет обеспечено интегральное развитие всех секторов экономики, а не только тех, которые непосредственно обслуживают великую цель.
Так, например, в СССР в 30е-50е годы роль великой цели играли потребности обороны, подготовка к мировой войне. Но для развития оборонной промышленности в стране, лишенной индустрии, потребовалось создать с нуля тяжелое машиностроение, энергетику, химическую промышленность, - и в то же время такие казалось бы “посторонние” отрасли, как городская инфраструктура и общественный транспорт, без которых невозможна жизнь крупного индустриального центра. Более того, великая цель потребовала и улучшений гуманитарного характера: развития системы образования, здравоохранения, социальных программ. Многими из этих достижений мы пользуемся до сих пор. В сущности, вся наша экономика (включая нефтегазовую трубу, за счет которой мы сегодня только и продолжаем существовать) была построена “под великую цель”, является ее побочным продуктом.
Словом, великая цель (при разумном к ней отношении) не столько съедает средства, сколько задает “генеральную линию развития”, ось, вокруг которой выстраиваются все остальные сектора экономики и которая облегчает их интеграцию. Это устраняет хаотичность и рассогласованность отдельных блоков экономики и связанные с этим потери. Великая цель в рамках этой модели становится контролируемым и программируемым эквивалентом “невидимой руки рынка”, которая регулирует процессы в экономике потребления.
Главный плюс экономики потребления (когда еще не достигнут барьер потребления) - то, что цель всех экономических агентов (максимизация потребления) совпадает с интегральной целью всей экономики. Именно потому, что все отдельные деятели в рамках такой экономики стремятся к одной и той же цели, а эта цель является к тому же еще и интегральной целью экономики как целого, в таком обществе можно обойтись без планирования и государственного вмешательства в экономику. Государство лишь формулирует правила игры, а дальше индивиды уже сами собой кооперируются в своем стремлении к одинаковой общей цели. Барьер потребления ломает эту систему: “предустановленная гармония” рынка исчезает и наступает макроэкономической хаос (”хронический кризис перепроизводства”). Систему приходится либо поддерживать искусственно, и для этого жертвовать экономическим ростом, как это происходит в современных обществах потребления, либо дать экономике новую цель, новую “генеральную линию”, и уже вокруг нее выстраивать всю экономическую активность.
Великая цель, таким образом, устраняет макроэкономический хаос, превращается в основной принцип регулирования экономики. Она играет роль катализатора и управляющего механизма, который ускоряет и направляет все экономические процессы, заставляет колеса экономической машины вращаться с максимальной быстротой и эффективностью. Это общее увеличение эффективности неизбежно затрагивает и те сферы экономики, которые отвечают за воспроизводство населения. При этом даже относительно небольшой доли ресурсов, которые направляются в эту сферу, оказывается вполне достаточно, чтобы обеспечить приличный уровень жизни, как это было в Советском Союзе в 70е годы.
Принцип, в соответствии с которым функционирует экономика великой цели, хорошо иллюстрирует народная сказка про кашу из топора. Топор в результате так и не доварился, но каша получилась отличная. Суть в том, что если расходы на великую цель не превышают некоторой критической величины, стимулирующее воздействие, которое она оказывает на экономику, с избытком компенсирует реальные затраты на ее воплощение. В рамках экономики великой цели большинство классических экономических законов, действующих в рамках экономики потребления, теряют свое значение, и начинает работать новый макроэкономический закон, “закон великой цели”:
Положительный эффект от стимулирования экономики и устранения макроэкономического хаоса, которое вызывает великая цель, превышает затраты, которые идут на обслуживание этой великой цели.
Этот закон и объясняет, почему кажущаяся на первый взгляд утопичной экономика великой цели на практике вполне жизнеспособна и эффективна, что было продемонстрировано на целом ряде исторических примеров. Именно в силу этого закона экономика великой цели является реальной альтернативой экономике потребления.
Вспомним, что Советский Союз начал тратить средства на великую цель не от избытка, - на первых порах приходилось отнимать у людей последний кусок хлеба. Но со временем экономика, которая выросла вокруг обслуживания великой цели, смогла обеспечить и приличный уровень потребления. Сегодня мы имеем гораздо более выгодные стартовые условия, чем тогда, в двадцатые-тридцатые годы. Сегодняшнюю ситуацию в России не сравнить с ситуацией 1922, 1932, или 1942 года. По контрасту с тотальной разрухой 1922 года, или с опасностью 1942, все сегодняшние проблемы кажутся иллюзорными и ненастоящими. Сегодня мы имеем богатую страну, в которой все есть: фабрики и заводы, высокие технологии, развитая технологическая инфраструктура (энергоснабжение и транспорт), научный потенциал, природные ресурсы, и, наконец, самое главное богатство - трудоспособное и образованное население. Кроме того (и это тоже немаловажно), у нас есть запасы ракетно-ядерного оружия, которое ближайшие десять-пятнадцать лет будет надежно охранять наш суверенитет.
Все упирается лишь в проблему организации. Сегодня система управления экономикой такова, что не дает людям работать, заставляет основную массу населения либо вообще ничего не делать, либо заниматься онанизмом на рынках. В сравнении с нынешней ситуацией, ситуацией полного коллапса, даже затратная неэффективная экономика, если только она начнет работать, - это уже шаг вперед. Допустим на минуту, что эта экономика, с точки зрения индивидуального потребления, будет эффективной лишь на 20% (а все остальная продукция - никому не нужный металлолом), - но даже этих 20% хватит для жизни, как это было в Советском Союзе.
Рассмотрим опыт довоенной Германии. Казалось бы, экономическая программа Гитлера, т.е. подготовка к войне, развитие военной промышленности, производство пушек и танков, никак не могла улучшить реальное благосостояние людей, - наоборот, с точки зрения “здравого смысла”, она должна была привести к окончательному обнищанию и затягиванию поясов. А между тем, случилось как раз обратное: она спровоцировала экономический подъем и уже в 36-37 годах реально повысила уровень жизни немецкого народа. Другое дело, что эта программа в конце концов закончилась полной катастрофой, потому что великая цель была выбрана неверно (геноцид, агрессия, война и т.п.) Если в качестве великой цели выбрать что-нибудь мирное и созидательное, например - освоение космоса, это не приведет к такому финалу. В худшем случае, при неудаче собственно космической части проекта, все эти ракеты будут просто мирно ржаветь на космодромах, а стимулированное космической программой процветание экономики никуда не денется.
Следует заметить, что экономика великой цели приносит свои плоды не только в изоляционистской модели, она является единственно разумным выходом и при ориентации на открытую экономику, интегрированную в мировой рынок. Глупо надеяться, что наша экономика сможет довести до мирового уровня сразу весь спектр товаров и услуг и повсеместно вытеснить импортные товары. Такая попытка привела бы только к ненужному распылению сил и средств. Более разумно все внимание сосредоточить на разработке и продвижении на мировой рынок ограниченного круга заведомо конкурентоспособных товаров (именно так поступали бурно развивавшиеся в 70е-80е годы “азиатские тигры”). Ведь суть мирового разделения труда как раз и заключается в специализации отдельных стран на определенном типе товаров. При этом стратегическое преимущество получают страны, которые в этом разделе сфер влияния смогут занять нишу наиболее высокотехнологичных товаров. России естественно сделать ставку на космос и оборону, - это именно те сферы, где мы пока еще ни от кого не отстаем.
Мы видим, что по целому ряду параметров экономика России лучше всего приспособлена именно для реализации модели великой цели: именно эта модель позволит нам интегрироваться в мировую экономику наиболее выгодным для нас способом. Кроме стимулирующего эффекта, она даст нам еще и множество побочных способов заработать средства, - на экспорте вооружений и технологий, на обслуживании космической программы менее развитых стран, - поскольку заставит работать и развиваться высокотехнологичные производства, которые ныне простаивают и которые конверсия неизбежно разрушит и сделает неэффективными.