“Потребительский рай”, и как с ним бороться
Истинное препятствие на пути человечества - это, конечно, не экономика общества потребления сама по себе, а потребительское сознание, которое породило эту экономику, и которое будет возрождать ее снова и снова, заранее обрекая любые революции на перерождение и поражение. Классический пример здесь - перерождение Советского Союза в 70е-80е годы, который рухнул как раз тогда, когда достиг пика своих успехов и максимального уровня жизни своих граждан. Откуда-то снизу постепенно вылезло потребительское сознание, и “строительство коммунизма” вдруг превратилось в построение заурядного потребительского рая, социалистического варианта общества потребления. Далее последовавшие катаклизмы были лишь следствием, - ведь если мы строим общество потребления, то выбор экономической формации, капитализм это или социализм, это вопрос не принципиальный, а чисто технический.
Потребительское сознание - штука гораздо более крепкая, чем экономическая и социальная машина общества потребления. В принципе, в богатых западных странах “потребительский коммунизм”, как о нем мечтали в прошлом веке, возможен уже сегодня. Сделать так, чтобы люди работали по часу в день, свободно удовлетворяли свои потребности в пределах некой разумной нормы, а все остальное время могли тратить на творчество, на самосовершенствование, на свободный труд, и т.д., - никаких технических препятствий этому нет. Есть только одно препятствие - тотальное господство в душах людей потребительского сознания. Если у людей, воспитанных обществом потребления, отнять их единственный стимул, стремление к потреблению и накоплению, в их сознании образуется огромная пустота, и наивно предполагать, что эта пустота сама собой заполнится “Прекрасным, Добрым и Вечным”.
У одних это неожиданное благоденствие выльется в апатию и полную потерю жизненного стимула, у других - в агрессию и саморазрушение. У большинства это вызовет еще и новый виток престижного потребления, они бросятся в погоню за теми предметами, товарами и услугами, которые окажутся дефицитными даже в этом обществе изобилия: предметы искусства, антиквариат, особенно редкие драгоценности, всякие природные диковины, и т.п. Именно это не учитывают люди, которые надеются все человеческие язвы излечить просто изменением экономического строя, без сопутствующей революции в сознании. Целый ряд предметов и услуг останутся редкими и дефицитными даже в обществе полного изобилия: например, картина, нарисованная великим художником; одежда, собственноручно изготовленная известным дизайнером; прическа, сделанная модным парикмахером. Это и обеспечит простор для кругооборота вещей и услуг. Это будет не концом общества потребления, а наоборот, его высшим триумфом. Потребление окончательно превратится не в средство для жизни, а в самоцель, в искусство для искусства. Этот мещанский рай и есть настоящий “конец истории”, который нам постоянно пророчат. Царствовать в нем будет тот самый, предсказанный Ницше, “последний человек”. Выйти из этого “рая” уже невозможно, он означает тотальный отрыв от реальности и утрату фундаментальных для жизни инстинктов.
Сохранение потребительской гонки - это еще не самый худший вариант: те, кого она захватит, по крайней мере получат какой-то жизненный стимул. Для большинства остальных потребительский рай закончится апатией, тотальной депрессией и деградацией, неизбежной для человека, жизнь которого свелась к зрелищам, развлечениям и наркотикам. В условиях господства потребительского сознания, всеобъемлющие гарантии потребления будут означать медленное умирание человечества как жизнеспособного целого. Современная система, когда ради потребления людей заставляют крутиться как белок в колесе, по крайней мере не дает людям расслабиться, поддерживает западное человечество в постоянном напряжении, в спортивной форме. На паруснике во время штиля, если нет другой работы, матросов заставляют драить палубу, - занятие бессмысленное, но зато, если вдруг начнется шторм, им не нужно будет протирать глаза, постепенно приходить в рабочую форму, разминать мускулы после долгого безделья. Они бодры и готовы к работе. Конечно, лучше дать матросам настоящую работу, настоящую цель, но если этой цели нет - пусть уж лучше драят палубу, чем тихо спиваются в трюме. Это и есть единственное оправдание обществу потребления.
Чисто экономическая революция, которая не освободит сознание и подсознание людей от загруженности стереотипами общества потребления, в конце концов вернет нас к нему же или даже к чему-то еще более бесперспективному и тупиковому. Отучать человечество от наркотика потребления следует постепенно и последовательно, ибо на игле потребления оно сидело в течение всей своей истории. Общество потребления, с его абсурдной экономикой, консервацией технологии и бессмысленной растратой ресурсов, - это вполне объяснимая реакция человечества, которое было вдруг поставлено перед реальной возможностью неограниченно эффективного производства. Потребительский стимул, который руководил человеческим поведением на протяжении миллионов лет, вдруг оказался неактуальным, - естественно, это привело к попытке поставить ситуацию под контроль, сделать так, чтобы потребление наркотика по прежнему было ограниченным и дозированным. Общество потребления и есть такой механизм “контролируемой наркомании”. А наиболее практичный и безопасный рецепт исцеления от этой зависимости - экономика великой цели, которая заполняет образовавшуюся в сознании пустоту и которая потребительские стимулы постепенно замещает на моральные.
Конечно, есть и более радикальные методы лечения. Можно полностью отобрать этот наркотик, поместить всех в казармы, как сделали в Кампучии красные кхмеры. Можно, наоборот, завалить всех этим наркотиком в неограниченном количестве. В обоих случаях возможен летальный исход, причем во втором случае (неограниченное потребление, “коммунизм без великой цели”) он даже более вероятен.
Великая цель и великая традиция
Итак, мы видим, что переход от экономики потребления к экономике великой цели неизбежно сопряжен с революцией в сознании. С одной стороны, эта революция должна отодвинуть на второй план ценности потребления, сделать сознание людей открытым к восприятию более подлинных целей и тем самым подготовить переход к экономике великой цели. С другой стороны, экономика великой цели сама по себе продолжает и закрепляет эту революцию в сознании: она постепенно вытесняет ценности потребления из человеческого сознания и превращает общество потребления в нечто более достойное. В конце концов она изменяет и самого человека: наполняет его жизнь смыслом, делает его существование в мире техники более подлинным. Барьер потребления, тормозящий развитие человеческой цивилизации, как раз и имеет причиной неподготовленность организации социума и самой человеческой психологии к ситуации избытка потребительских благ, который может обеспечить техника.
Но общество великой цели идет дальше этого. Это не просто адаптация к технике, но еще и радикальное подчинение мира техники человеческому, возвращение на новом уровне к тем фундаментальным универсалиям человеческого существования, которые развитие технологии, на первый взгляд, сделало невозможными. Великая цель придает обществу единство, в сравнении с которым все прежние типы единства отходят на второй план. Все, что раньше связывало людей воедино, - нации, религии, государства, традиции, - не выдерживает напора современности, разрушается и превращается в собственную имитацию. В царстве технологии единство поколений, связь между прошлым и будущим, может обеспечить только великая цель. Избавление от “постава”, от засилья техники, разрушающего человека и все человеческое, произойдет не через бегство от техники, а через максимально полное ее развитие. Путь воли, путь техники, путь великой цели, - на первый взгляд - чистейшей воды материализм и рационализм, разрушительный для традиции, - приводит нас в конце концов к чему-то иному, чем материализм и рационализм. Этот путь ведет нас к обществу великой традиции, - традиции, которая выстраивается вокруг великой цели.
Великая цель - это лекарство от суеты и сиюминутности, которую навязывает нам мир постмодерна. Цель, рассчитанная на тысячелетия вперед, задает совсем иной ритм существования обществу и каждому из тех, кто в нем обитает. Великая цель сама творит общество и людей, которые в нем живут. Уже один только факт ее существования, осознание того, что она есть, что поколение за поколением осуществляет план, начертанный тысячелетия назад, не может не оставить отпечаток в человеческих душах. Общество, которым правит великая цель, становится воплощением этой цели. Человечество, взявшее на себя великую цель, становится воплощенной волей к достижению этой цели.
Примечания
1 Заметим, что такое скрещивание стимула и генеральной цели экономики не является обязательным. Например, можно представить себе экономику, где генеральная цель - потребности обороны, и на оборону уходит 80% всех ресурсов (”экономика военного времени”), тогда как стимулирование остается по-прежнему потребительским (то есть, чем лучше человек работает, тем больше его зарплата, на которую он покупает товары, выпускаемые вспомогательным в рамках данной экономики потребительским сектором). С другой стороны, можно представить ситуацию “потребительского коммунизма”, когда глобальная цель экономики - максимизировать потребление, но потребительское стимулирование отсутствует (скажем, все получают поровну, независимо от вложенного труда, а стимулы являются чисто моральными).
2 Экономический кризис в конечном итоге приводит к тому, что слабые становятся еще слабее, а сильные еще сильнее. Скажем, разоряется множество мелких банков и компаний, а выжившие, наиболее сильные и богатые, когда кризис кончается, захватывают освободившиеся секторы рынка. То же самое верно и в отношении национальных экономик. Временные трудности, которые испытывает во время кризиса экономика развитых стран, рано или поздно окупятся за счет стран третьего мира, которые этот кризис поставил на колени.
3 Лишний повод убедиться в этом - нынешний финансовый кризис, когда вполне реальные изменения в экономике (финансовый ступор, урезание уровня потребления из-за повышения цен, и т.д.) были спровоцированы таким иллюзорно-идеологическим фактором, как “уровень доверия”, “крепкость веры” в национальную валюту. Конечно, существует и объективная причина - сложная и многообразная вовлеченность отечественной экономики в мировую экономику и систему мирового доллара. Но непосредственным поводом послужил именно “кризис доверия к рублю”, - а ведь доверие - это штука иррациональная, колебания доверия могут умышленно провоцироваться и не иметь ничего общего с положением дел в реальном секторе экономики.
При этом нужно учесть, что и доверие к доллару тоже держится на чистой вере, и если “вера в доллар” по всему миру исчезнет, никакие успехи американской экономики не предохранят его от падения. Масса американских долларов, затопившая мир, во много раз превосходит возможности американской экономики, и если бы весь мир предъявил Америке ее доллары и потребовал отдать за них что-то реальное, американскую финансовую систему ожидали бы серьезные проблемы. Выходит, что события в реальном секторе экономики напрямую зависят от веры в ничем не обеспеченную резаную цветную бумагу: от того, нашей или американской бумаге верят больше. Мы наблюдаем как бы средневековую “битву за веру” между национальной валютой и валютой-оккупантом. Если в этом религиозном противоборстве одерживает верх американская “денежная икона”, события развиваются по одному сценарию, если побеждает вера в русскую “денежную икону”, - по другому сценарию. Получается, что на самом деле причины нынешнего кризиса ирреальны, имеют чисто идеологическую природу, - следовательно, такими же ирреальными и непостижимыми с точки зрения здравого смысла должны быть и пути выхода из него.
4 Вспомним, сколько технологических новшеств (от космических ракет и реактивной авиации до компьютеров и атомных электростанций) являются побочным продуктом развития военных технологий.
5 Потлач - это “праздник расточительства” у некоторых индейских племен Северной Америки, аборигенов Новой Гвинеи и ряда других первобытных народов. В течение года вся община, или семейный клан, напряженно трудится, чтобы скопить огромные (по первобытным масштабам) запасы пищи и разных других предметов потребления. Затем устраивается праздник, на который приглашаются люди из всех соседних общин. Все накопленные за год продукты съедаются и раздариваются. Потлач увеличивает престиж его организаторов (общины, клана, или отдельного человека). Он является важным элементом существовавшей в первобытном мире “престижной экономики”, в основе которой лежал обмен подарками.
6 Для справки: в Северной Корее живет всего 21 млн. человек, там нет никаких природных ресурсов, неблагоприятный климат, сплошь гористая местность, где почти невозможно вести сельское хозяйство. При этом большую часть ресурсов приходится тратить на оборону от сильных и недружелюбных соседей, для которых эта страна - как бельмо в глазу. Словом, более плохих стартовых условий нельзя даже и представить. Несмотря на все эти расходы, уровень жизни населения в КНДР выше среднего российского.