Лекция вторая: “ТАЙНА ЗОЛОТА” И ТРУДЫ А.Д.НЕЧВОЛОДОВА
Разоблачение тайны “золотого тельца”
Крупнейшим достижением отечественной экономической мысли начала ХХ в. стали труды Александра Дмитриевича Нечволодова, известного своими исследованиями в области истории России, в особенности четырехтомными верноподданнически-патриотическими “Сказаниями о Русской Земле”. Важнейшую роль сыграли две его небольшие книги о российской финансовой системе: “От разорения к достатку” (С-Пб., 1906) и “Русские деньги” (С-Пб., 1907). На основании анализа данных официальной статистики Нечволодов показал, “в чем заключается тайна могущества всемирных ростовщиков, так искусно опутавших своими невидимыми сетями все трудящееся человечество”.
Вся задолженность России (государственная и по гарантированным правительством частным займам) составила на начало 1906 г. 10.741.445.928 руб., платежи по долгам и проценты — 482.079.871 руб. Доходы государства по бюджету на тот же год составили 2.029.858.774 руб., расходы 2.500.972.775 руб., дефицит, подлежавший покрытию путем займа, — 481.114.001 руб.
Причиной такого финансового неблагополучия России стал, по мнению Нечволодова, “Высочайший Указ, данный министру финансов в Беловежском дворце (прямо мистика какая-то с этим Беловежьем — М.А.) 29 августа 1897 г.”, согласно которому у нас установлена денежная система в золоте: “Государственные кредитные билеты выпускаются Государственным Банком в размере, строго ограниченном настоятельными потребностями денежного обращения, под обеспечение золотом”. Монетным уставом (законом от 7 июля 1899 г.) 1 рубль определен равным весу 1/15 империала, т.е. равным 17,424 долей чистого золота (доля это 1/96 золотника или 44,43 мг).
На начало 1906 г. золотой запас России составлял 1.033.700.000 руб., в обращении же находилось золота на 836.100.000 руб., итого золота было на 1.869.600.000 руб. Всего в обращении золота, кредитных билетов и разменной монеты было на 2.260. 800.000 руб.
Следовательно, делает вывод Нечволодов, во-первых, всех денег в России почти в 5 раз меньше, чем одних только государственных и гарантированных правительством долгов, а во-вторых, всего количества денег в России не хватает даже для исполнения одной только государственной росписи расходов на 1906 г. А выпуск новых кредитных билетов разрешается только при условии соответствующего увеличения запаса золота в государстве по крайней мере рубль за рубль. (Нынешней России пытаются навязать похожую систему currency board, по опыту Аргентины, кстати сказать, печальному; только роль золота у нас должны были играть золотовалютные резервы Центрального банка России).
Это увеличение запаса золота может быть достигнуто пятью способами: 1) добычей золота в стране, 2) превышением экспорта над импортом, 3) путем внешних займов, 4) привлечением иностранного капитала в экономику России, 5) завоеванием новых и расширением старых рынков сбыта продукции российского производства. Каковы же здесь вырисовывались перспективы?
Добыча золота в России была невелика — от 40 до 46 млн. руб. в год. Экспорт был меньше чем импорт в среднем на 1.221.700.000 руб. По займам в золоте и платежи (с процентами) также нужно платить золотом, так что пассив золота только увеличивается. Привлечение иностранных капиталов сводится “к эксплуатации этими капиталами отечественных богатств и рабочих рук страны, а затем и вывозу золота, приобретенного в стране за продажу продуктов производства. В итоге общее благосостояние в стране понижается, а золото из России утекает”.
Кажется, Россия ужаснулась, когда ей на конкретных цифрах впервые показали масштабы разграбления страны иностранными хищниками: на начало 1902 г. иностранный капитал, вложенный в экономику России, составлял 1.043.977.000 руб. А между тем “Россия за 20-летний период (1882-1901 гг.) уплатила за границу 5.740.000.000 руб.”. То есть, “мы уплачиваем иностранцам в каждые шесть с половиной лет дань, равную по величине колоссальной контрибуции, уплаченной Францией своей победительнице Германии… Без войны, без затрат, без человеческих жертв, иностранцы все более и более побеждают нас, каждые пять — шесть лет нанося нам финансовый разгром, равный разгрому Франции в 1870 году” (” От разорения…”, с.8).
Расчеты правительства на завоевание Россией новых рынков и расширение старых не оправдались. Ведь главными предметами нашего вывоза оставались хлеб и сырье, мануфактурного товара мы вывозили всего на 20 млн. руб. в год. Вывозили хлеб мы не от избытка, в 1905 г. в 26 губерниях был сильный недород (значит, действовали по принципу “недоедим, а вывезем”), к тому же на мировом рынке нас теснят новые поставщики зерна — США, Аргентина, Австралия и Канада. Тем более не в состоянии конкурировать с иностранной находящаяся еще в младенчестве российская промышленность. Так что “каждая новая победа на внешнем рынке будет нам даваться путем все большего и большего разорения у себя дома”. При этом в стране нарастает недовольство населения неудовлетворительными условиями жизни, а отчеты военного министерства о ежегодном исполнении призыва “дают поражающую картину постепенного вырождения нашего, когда-то самого сильного в Европе народа”.
Следовательно, все пути увеличения количества золота в России, необходимого для обеспечения денежного обращения на основе золотого рубля, оказались для нас закрытыми, кроме пути внешних займов, которые заведомо не позволят эту задачу решить.
Нечволодов напоминает завет Моисеев из “Второзакония”, данный им своему народу: “Ты будешь давать взаймы многим народам, а сам не будешь брать взаймы: и господствовать будешь над многими народами, а они над тобой господствовать не будут”. И вот какая картина сложилась к 1906 г.
Весь мировой запас золота, служащего деньгами, составил приблизительно 10 млрд. долл., или 20 млрд. руб. Ежегодная добыча золота в мире оценивается в 147 млн. долл., т.е. в 1,63% всего запаса золота. Запас таких денежных знаков совершенно не соответствует современным потребностям человечества. Поэтому правительства вынуждены прибегать время от времени к займам золота, причем сумма государственных долгов в 23 государствах, где введена золотая валюта, превысила 45 млрд. руб. золотом. Сумма эта больше чем вдвое превышает наличность всего золота на земле, а наибольшая часть обязательств государств по этому долгу находится в портфелях банкиров — международных торговцев деньгами. А Россия должна золотом более половины всех золотых денег на земном шаре.
И Нечволодов делает вывод большого принципиального значения: “как бы ни увеличивались в будущем производительные силы наций, каким бы тяжелым трудом ни были подавлены народы, они никогда не уплатят золотом своего золотого долга даже и после того, когда эксплуатация их “естественных богатств” попадет во власть торговцев этим “золотом”. Вот неизбежная и математически точная картина будущего при настоящей денежной системе”. И она сложилась не стихийно, а стала результатом целенаправленной деятельности союза финансовых магнатов мира.
Нечволодов обратил внимание на поразительный факт: российский министр финансов С.Ю. Витте испросил высочайший указ о введении в нашей стране золотого рубля как раз тогда, когда в Германии и США уже осознали пагубность этой системы. Для России же последствия реформы были еще более печальные. Ее государственный долг по внутренним займам, перешедший большей частью в руки заграничных банкиров, прежде выражавшийся в серебре, в пересчете на золото вырос более чем в 1,5 раза. Количество денежных знаков в стране сильно сократилось: в 1857 г., когда в России было еще натуральное хозяйство, а число жителей не превышало 75 млн. человек, денежных знаков было на 1.835.000.000 руб., а к началу 1899 г., при уже давно свершившемся переходе от натурального хозяйства к денежному и при увеличении численности населения до 130 млн. человек, денежных знаков было всего на 1.317.000.000 руб. По обеспеченности деньгами на душу населения Россия уступала западноевропейским странам в 2-4 раза. Нехватку денег в казне правительство пыталось компенсировать усилением вывоза хлеба, что привело к разорению значительной части нашего сельского населения, поскольку для сбора налогов осенью принимались строгие меры.
Как писал известный анархист князь Петр Кропоткин, “в России крестьянин работает до 16 часов в день и постится от 3 до 6 месяцев ежегодно, чтобы произвести хлеб, которым он расплачивается с помещиком и государством. В настоящее время полиция показывается в русских деревнях, как только урожай собран, и продает последнюю корову и последнюю лошадь хлебопашца за недоимки налоговые и арендные, если крестьянин не платит их по доброй воле, сбывая хлеб экспортеру, так что он оставляет для себя хлеба только на 9 месяцев, а остальное продает, чтобы корову его не продали за 5 рублей. Чтобы жить до следующего урожая, 3 месяца, когда год хорош, и 6, когда год дурен, он прибавляет к муке березовой коры или семян лебеды, тогда как в Лондоне смакуют сухари, испеченные из его муки”.
Проследив последствия перехода России и других стран на золотую валюту, Нечволодов показал, что это мероприятие открыло путь для установления власти мирового финансового капитала над всей планетой. “С введением золотой валюты получился поистине заколдованный круг: золото только переходит из одних рук в другие и обратно, но при этом одни непомерно богатеют во все возрастающей прогрессии, а другие, в той же прогрессии, все более и более разоряются и впадают первыми в рабство, без всякой надежды когда-либо выбраться из него” ( Там же, с.31).
Но почему же механизм порабощения народов союзом мировых финансовых магнатов оставался нераскрытым? Нечволодов доказал, что корень этой системы заложен в аксиомах классической политической экономии, а самая глубокая тайна власти торговцев золотом была скрыта К. Марксом. Согласно учению Маркса, золото — это, с одной стороны, такой же товар, как и другие товары, и потому его стоимость измеряется количеством общественно необходимого времени на его добычу, а с другой, — оно есть “товар товаров”, всеобщий эквивалент, на который можно обменять любой другой товар.
Однако в действительности золото, как только оно стало всеобщим эквивалентом, должно было быть выведено из ряда товаров. Нечволодов справедливо замечает: “Это научное доказательство неизменной стоимости золота, основанное на количестве рабочих часов, необходимых для его извлечения из недр земли, заключает в себе величайшее недоразумение, на котором построено однако все учение Маркса о капитале, вся неизбежность выводов научного социализма, а также все без исключения современные теории политической экономии и социального устройства, причем нигде не разбирается вопрос об истинном значении современных денег, т.е. золота, а потому их конечные выводы и невозможны для осуществления на практике” ( Там же, с.39)
В самом деле, “золото, добытое из недр земли, остается навеки неизменным, а все продукты человеческого труда подвержены изменению и уничтожению, начиная от свежевыпеченного хлеба и кончая египетскими пирамидами… Поэтому, если 2 унции золота и приняты в каждый момент при обмене равными по стоимости товару, на производство которого потрачено 40 рабочих часов, то есть громадная разница в положении потребителя товара и хозяина золота. Потребитель товара для того, чтобы вновь получить такое же количество его, должен потратить 40 рабочих часов на производство какого-либо товара, обменять его на 2 унции золота и купить на него известное количество нужного ему товара, а затем, потребив его, опять же приняться за работу и т.д.
Хозяева же золота не работают; они только отдают его взаймы для производства операции обмена, а затем получают его обратно, но уже с процентами в золоте же, купленными ценою человеческого труда, и так при каждом обороте. Поэтому каждые 2 унции заключают в себе не 40 рабочих часов, а миллиарды их, причем, ввиду того, что количество золота крайне мало сравнительно с потребностями для человечества в знаках для обмена, стоимость его обладания, хотя бы на самое короткое время, нужное для обмена, все возрастает, но не прямым путем его вздорожания, а скрытым, выражающимся в понижении стоимости товара, т.е. человеческого труда.
Вот истинная, чисто магическая ценность золота: в нем, благодаря его неизменяемости, незаметно сосредоточивается весь труд и капитал человечества, временно пользующегося им лишь с целью обмена своих произведений труда.
Это, разумеется, отлично понимал Карл Маркс… Но ему, конечно, невыгодно было объяснить тайную силу, заключающуюся в золоте, непосвященным, а потому он и дал научное определение его стоимости в рабочих часах…” ( Там же, с. 40 — 41).
Можно предположить, что Маркс просто допустил ошибку, создавая теорию стоимости, он не вник глубоко в теорию обмена. Но, так или иначе, “исходя из этого “якобы научного” основания, он создал потом, путем строгого логического построения, и всю теорию так называемого научного же социализма”.
Показав ошибочность понимания Марксом природы золота как денег, Нечволодов указывает и путь преодоления этого векового заблуждения:
” Если выяснить это недоразумение в понятии неизменности ценности денег, то есть золота, поставленным Адамом Смитом и Карлом Марксом в основании их учений, то, конечно, все современные теории политической экономии, неизбежно приводящие к социалистическим принципам, совершенно неприменимым к жизни, сейчас же рухнут, и человечество может пойти по новым путям, имея впереди самые светлые и притом достижимые идеалы, — простым изменением своих понятий о деньгах.
В понятии этом надо поставить положение, прямо противоположное поставленному Адамом Смитом и Карлом Марксом, а именно: ценность золота постоянно изменяется, так как на одно и то же количество золота возможно приобрести в разное время и при разных условиях — разное количество одного и того же товара, который представляет из себя всегда одинаковую реальную ценность для человечества.
Так, всегда пуд ржи даст определенное количество хлеба, какие бы цены ни стояли на этот хлеб… Строить денежную систему, которая должна служить единственно для облегчения обмена реальных человеческих ценностей, основываясь на принципе неизменной стоимости золота, во-первых, нелепо, во-вторых, безумно…”
Эта мысль Нечволодова имеет принципиальное значение, тут он обогнал свое время более чем на столетие. В наши дни даже такой финансовый спекулянт, как Дж. Сорос, понимает, что ни доллар, ни фунт стерлингов, ни золото не могут служить основой мировой финансовой системы ХХI в., что ею должна стать какая-то единица ценности натурального продукта, и он полагает, что будущее — за деньгами, основанными на энергетическом эквиваленте (для начала — на тонне нефти).
От внимания Нечволодова не ускользнуло и то, что вожди социализма Маркс и Энгельс, “призывая пролетариев всех стран к борьбе с существующим порядком и капиталистами, под последними разумеют только землевладельцев и фабрикантов, но ни слова не говорят ни о банкирах, ни о биржах” ( Там же, с.46).
А раньше их еще “Адам Смит скрыл ростовщическую силу золотых денег” ( Там же, с.48).
В книге “Русские деньги” Нечволодов вскрыл еще ряд приемов мировой финансовой олигархии, позволивших ей намертво привязать Россию к своей системе.
Еще при Александре II началось усиленное привлечение иностранного золота в Россию — путем займов и поощрения иностранных инвестиций. Деньги шли на широкое строительство железных дорог (в том числе и многих ненужных), позднее — на обслуживание проникновения России в Маньчжурию и Китай (строительство порта в Дальнем и пр.). Прежний русский экономический строй принимал несвойственные ему ранее формы. Земледелие и мелкие промышленные предприятия падали, но создавались новые крупные предпрития. Получаемое извне золото постоянно уходило назад в виде процентов и дивидендов на вложенный капитал. Для его обратного привлечения заключались новые займы. Жизнь страны продолжалась и даже внешне развивалась, но это были уже нездоровые жизнь и развитие.
Но вот грянула русско-японская война, которую Россия бесславно проиграла. Сменился министр финансов, а вместе с тем произошло и изменение финансовой политики. Вместо покровительства крупной промышленности и железнодорожному строительству был провозглашен режим строжайшей экономии и сокращения кредитов. Многие предприятия обанкротились, и их за бесценок скупили иностранцы (в чем им помогало само российское министерство финансов), быстро росла безработица. У помещиков также не стало оборотных средств, крестьяне, страдавшие от малоземелья, теперь, не получая кредитов, не могли прикупить земли. Правительство вело линию на передачу земель крупных владельцев мелким, но эти ценные бумаги также скупали иностранцы. В итоге сложилось такое положение, когда “благодаря современному устройству русских финансов, для того, чтобы выстроить железные дороги на русской земле, русскими рабочими руками и из русских же материалов, Россия в течение многих десятков лет должна платить огромные деньги иностранному капиталу и на столько же десятков лет обременять этой данью расчетный баланс”.
Хуже всего обстояло дело в сельском хозяйстве, где кредиты получить было практически невозможно, орудия производства оставались примитивными, осенью урожай скупали за бесценок спекулянты, и не продать его было нельзя, потому что деньги необходимы для уплаты налогов. Но и во многих отраслях промышленности дела обстояли не лучше. Например, на металлургических заводах Урала заработную плату рабочим выдавали слитками и кусками железа (как в наши дни ее подчас выдают кастрюлями или даже конским навозом для удобрения огородов).
Как и ныне, по статистике все обстояло благополучно, даже лучше — расходы покрывались доходами, бюджет был бездефицитен. А положение страны оставалось бедственным. Собирать же доходы было легко — их львиную долю составляли акцизы — на алкоголь, спички, керосин, чай, сахар. После 1905 г. участились грабежи, убийства, разорение помещичьих усадеб. Даже немецкий экономист марксистского толка К.Каутский писал, к чему приводит торговая и вообще экономическая политика царского правительства:
” Развитие класса капиталистов в России идет, с точки зрения вдохновителей этой политики, слишком медленно. Поэтому делаются все усилия для того, чтобы все более увеличивать приток иностранных капиталов, чтобы повысить количество вырабатываемой в России прибавочной стоимости, уплывающей за границу… Эта политика… идет преимущественно на пользу чужим странам.
Благодаря этой политике, капитализм проявляется для русского народа только со своей отрицательной стороны. Он не ведет к росту богатства. Капитализм приносит России лишь сопровождающие его муки: она не получает своей доли в его приобретениях и триумфах…
Чтобы вырвать Россию из этого состояния, прежде всего необходимо изменить ее экономическую политику на политику развития ее национальных производительных сил. Но все это требует денег”.
И Каутский подсказывает, откуда можно было бы взять эти деньги:
” Монастыри богаты золотом, серебром и драгоценными каменьями, хранящимися без пользы в сокровищницах; революция овладеет ими, продаст камни, вычеканит из дорогого металла монеты и добытые таким путем средства употребит на благо народа”.
Нечволодову такой совет показался кощунственным, к тому же, по его подсчетам, церковных драгоценностей было в России совсем немного в сравнении с потребностями экономики. Но, как мы знаем, рецепт Каутского не был забыт большевиками после революции 1917 г., и даже не Ленин был первым, кому пришла в голову эта мысль.
Нечволодов прослеживает историю борьбы против введения в России золотой валюты, отмечая, что еще в 1857 г., когда Е.И. Ламанский начал разрушение финансовой системы графа Канкрина, наш выдающийся экономист Н.Г. Чернышевский доказывал неоспоримые преимущества бумажных денег. Нечволодов обратился и к крупнейшим международным авторитетам, в частности, к тогдашнему лидеру демократической партии США Вильяму Брайену, за которого на президентских выборах проголосовали десятки миллионов избирателей, потому что он обещал в случае его избрания отменить денежную систему, основанную на золоте. Брайен ответил:
” 1) Государство должно иметь денежную систему, приноровленную к его собственным потребностям, Ни одна нация не должна быть зависящей от других как относительно денежной системы, так и финансовой политики. 2) Так как малое количество денежных знаков дает владельцам денег значительно большую власть над слабыми и неимущими, то достаточное количество этих знаков особенно необходимо в государстве, где народная масса бедна. 3) Задача правительственных банков должна заключаться в понижении учетного процента и в предоставлении возможностей иметь дешевый кредит для производительного труда всем людям малого достатка. 4) Все проектируемые правительством реформы могут только в том случае привести к успешным результатам, если они будут проводиться вне зависимости от иностранного капитала”.
Примерно такой же ответ получил Нечволодов и от бывшего министра финансов Франции.
Хотя в странах Западной Европы к тому времени также утвердились денежные системы, основанные на золоте, однако в России она приняла самые невыгодные для нас формы. Во-первых, российское правительство гарантировало размен бумажных денег на золото безо всяких ограничений, а во-вторых, обязало иметь золотой запас, превышающий объем денежной массы в бумажных рублях (тогда как на Западе золотом обеспечивалась примерно одна треть ее).
В итоге сложилась такая картина: “Эти залежи избытков золота взяты нами, разумеется, в долг в тех же государствах Западной Европы, и проценты по ним в несколько десятков миллионов рублей в год мы платим тем же государствам золотом… Казалось бы, чтобы не платить проценты на эти залежи, раз они лежат у нас без всякой работы, естественно было бы вернуть их обратно в те государства, где мы их заняли, скупив на соответствующих биржах наши процентные бумаги, выпущенные при их займе. Но мы этого не делаем”. Наоборот, кредитных билетов мы выпустили намного меньше, чем могли бы при данной величине накопленного золотого запаса. А в итоге — денежных знаков не хватает, а заводы Урала скуплены англичанами, и — о стыд для Великой Державы! — в Англии и Америке объявлен “благотворительный сбор” на 4 млн. руб. для прокормления наших крестьян в неурожайных областях, где, по словам бывшего члена Государственного Совета Н.П. Шишкова, питаются страшным хлебом с берестой и соломой, от которого дети мрут уже на вторую неделю. Вот она, “гуманитарная помощь” Запада, грабившего Россию на миллиарды и кидающего жалкую милостыню нерадивым русским, вот когда она, так знакомая нам сейчас, началась!
Перечислю кратко основные выводы из программы возрождения России, предложенной Нечволодовым:
С переходом России на бумажные деньги “сразу и навсегда прекратятся все внешние займы и дальнейшее ее закабаление иностранным капиталом. Россия постепенно станет тем, чем она и есть в действительности, то есть богатейшей страной.
Капиталистическое хозяйство, которое искусственно прививалось у нас за последние 50 лет, постепенно заменится хозяйством, основанным на принципах коллективизма и кооперации. Исчезнет мало- помалу пропасть между работодателем и работником. Всякий участник производительного труда будет сознавать себя пайщиком общегосударственного хозяйственного предприятия, интересы которого совершенно тождественны его личным.
Благодаря достатку в деньгах можно будет поставить наше земледелие на должную высоту…
Введение бумажных денег, конечно, будет невыгодным частному капитализму, торгующему деньгами. Ростовщичество, во всех его видах, будет сильно подорвано. Это вызовет негодование масонского международного капитализма”.
Говоря о переходе всех государств на бумажные деньги, Нечволодов имел в виду не просто техническую операцию в области финансов, а отмеченную выше переоценку ценностей, когда натуральный продукт станет основой денежной системы. Только при этом условии, полагал он, “путем изменения денежной системы и превращения золота из денег в обыкновенный товар наряду с другими человечество может достигнуть следующей ступени своей экономической эволюции, и настанет мирная эпоха всемирного хозяйства. Люди станут работать на себя, а не в пользу своих ростовщиков. Деньги сразу потеряют свою магическую силу и превратятся в безобидные знаки обмена для приведения во взаимодействие двух единственных составных частей капитала — труда и земли с ее произведениями. Благодаря им не только исчезнет нищета, но наступит постепенно, и притом совершенно мирным путем, та эпоха “довольства для всех”, которую ставит своим идеалом современной анархический коммунизм.
Все международные отношения, строящиеся ныне вследствие тайного ига золота, на принципе убить друг друга, неизбежно сложатся сами собой по принципу — помочь друг другу.
Человечество начнет жить по заповедям Христа. Царящий же ныне антихрист, князь мира сего — маммона, будет повержен в прах.
Такова вероятная картина будущего, при общем переходе всех государств на бумажные деньги.
Когда совершится этот переход, да и совершится ли он вообще, мы не знаем. Много темных сил заинтересованы в том, чтобы настоящий капиталистический строй продолжался бы еще долгие годы и чтобы дальнейшая жизнь человечества направилась по совершенно иным путям.
Во всяком случае для России безотлагательный переход к бумажным неразменным на золото деньгам является в настоящее время неизбежным, и всякое промедление грозит как нашей самостоятельности в международном отношении, так и кровавыми столкновениями на экономической почве внутри Империи”.
И Шарапов, и Нечволодов, в соответствии с условиями того времени резко критикуя правительство, не могли бросить тень на самого Николая II, который и был главным европеизатором России. Они были монархистами и консерваторами, в области экономики считали первостепенной задачей развитие сельского хозяйства, переход к его интенсификации, и это предусматривало постепенное развитие всех отраслей промышленности. Как безусловно умные люди, они, вероятно, понимали, что такое развитие страны немыслимо без уничтожения привилегий дворянства и вообще без коренной перестройки общественных отношений, но добивались ее не революционным путем, а через согласование интересов разных классов.
Итак, если российские либералы и иностранные “друзья” выступали за движение нашей страны по пути капитализма, а марксисты разрушали устои самодержавия и держали курс на социалистическую революцию, то упомянутые мной отечественные мыслители были сторонниками Третьего, как они считали, истинно русского пути развития, эволюционного, основанного на “союзе барина и мужика” (таким был девиз “колхоза” Шарапова). По их убеждению, это был единственно достойный путь подъема угнетенной Западом России без той кровавой дани, какую пришлось бы заплатить стране, народу при ином повороте событий.
Зная, какое сильное сопротивление окажут влиятельные круги, заинтересованные в сохранении власти “золотого тельца”, коренному изменению денежной системы, и Шарапов, и Нечволодов предлагали меры по смягчению недостатков золотой валюты на то время, пока она сохраняется. Но и эти их идеи осуществлены государством не были, а разразившаяся вскоре Первая мировая война и последовавшая затем революция вообще сняли эти вопросы с повестки дня.
Однако ныне, в изменившейся обстановке некоторые идеи Шарапова и Нечволодова (о наследии других русских экономических школ нужен особый разговор), особенно те, которые были направлены на освобождение России от ига иностранного капитала, вновь приобретают актуальность, и ознакомление с ними современных русских патриотов — дело весьма важное и нужное.
Страницы: 1 2