ВРЕМЯ, ВПЕРЕД
Мы видим нашу Вселенную на расстояние в десять миллиардов световых лет. Осматривая небосвод, мы с грустью понимаем, что одни во Вселенной, нет нигде больше подобной планеты и подобных нам разумных существ. Жутко осознавать, что мы одни, но страшнее то, что нет теперь с нами Бога. Бог покинул Землю, претерпев от нашей самонадеянности.
Нам показалось однажды, что мы покорили все тайны природы и можем обойтись без посредника. Мир перестал иметь для нас мистический отблеск, наполнившись атеизмом. Мы даже решили, что сможем покорить его совершенной механикой. Но правы ли были мы? Через какие откровения можно вернуть теперь человеку осознание хрупкости его бытия?
Есть единственный путь вернуть себе истину — познание неба. Теперь мы обречены скитаться от мира к миру, чтобы найти во Вселенной божественные объятья. И может быть, однажды нам удастся сказать Богу: «Вновь стань нам покровителем».
Труден будет путь, но навеки обрести Господа есть наша единственная судьба. Повинуясь ей, русские люди отправятся искать едва приметное божественное наследие в далеких галактиках, увлекут за собой других, и поток человечков с планеты из Солнечной системы устремится через огромные расстояния за убегающим краем мира. Огромные горизонты, что не видятся с Земли, еще так впечатлят людей, что преклонение перед природой натрет кровавые мозоли на их коленях.
Оставшись один на один с космосом, мы осознаем, как заблуждались, возомнив себя титанами. Истинные размеры непознанного так шокируют наш мелкий рассудок, что потрясенные, мы, наконец, бросимся править свои нравственные опоры и излечимся от бациллы, обрекающей нас безумствовать вокруг злата, ведь мы обречены стать блаженными от познания.
Не все продается и не все покупается, — мы знаем это. Вера в это еще осталась, и несмотря на все усилия заглушить ее, она будет клокотать в нас, бить по ногам днем и ночью. Мы будем иной раз неожиданно спотыкаться об нее, пребывая в ритме нашего урбанистического движения. Наконец, восстанем против цинизма и алчности, создадим великую культуру, душой которой станет душа космоса.
Россия за время жизни собственного государства успела взвалить на себя два кровопролитных подвига: быть третьим Римом и быть центром пролетарского рая на земле. Русский народ перенес столько страданий, что кажется, они должны авансом засчитываться всем его будущим поколениям. С тяжелым сердцем он все еще оплакивает понесенные жертвы, но его горемычная душа скоро просветлится. Она достойно встретит то, к чему долго готовила его суровая история.
Мы, русские, унижены и как бы посрамлены, наша прежняя идея подвела нас, и нет, вроде бы, у нас другого будущего, чем либеральный питомник. Оправляя свои головы от политического нокаута, встряхиваясь от социальных лихорадок, мы потихоньку поднимаемся на ноги и начинаем понимать, что пережили за минувшие пятьсот лет, что коснулось нас, какие идеи вспыхнули и увлекли так, что весь двадцатый век содрогалась земля. Именно наш народ, увлекшись коммунистическим мифом, возводил этот миф из железа и камня, потрясая жестокий мир еще большей жестокостью классовых войн. Именно наш народ, подхватив на плечи в XV в. преданный латинским Римом крест православия, своей кровью отстаивал истину христианской веры от забвения и меркантильных ревизий. В нашей генетической памяти остались шрамы от этой борьбы и дрожь восторга от предчувствия великих свершений, которые так и не свершились. Ведь все мы втайне верим в чудо — когда-нибудь настанет рай на земле, где каждый человек будет ценен сам по себе и этим равен другому.
Общность людей — это чувство, которое присуще российской культуре. Человечество уже стоит на пороге неба, еще немного и вся солнечная система станет наполнена его разумом. Самой судьбой уже предрешен третий подвиг для нашей истории, подвиг единения с душами других наций для стремительного рывка в космос и поиска таких истин, которые одухотворят даже подушечки наших пальцев. Там за облаками, где-то совсем близко от нас бесконечное пространство, бесконечность энергии, там великодушие и только любовь.
Русские люди первыми одолели тяготение Земли, они оказались там, где до них не бывало ни одно живое существо нашей планеты, где нет ни воды, ни воздуха, ни опоры под ногами. Они утвердили торжество человеческого духа в космосе. Великое напряжение сил создало нам надежный символ победы — полет Юрия Гагарина.
В памяти всего человечества мы навечно запечатлены звездным штурмовым отрядом. Свое знамя мы должны держать как можно уверенней — сейчас в наши нелегкие времена пусть оно будет для нас вдохновением. Пусть оно поможет преодолеть горечь невзгод, остудит наши головы для хладнокровного подсчета потерь и взбодрит сердца для новой работы. Этому знамени предрешено показывать всему миру иную природу нашей силы: пусть больше никто не боится русского штыка, нам больше не нужна ничья кровь. У нас вдоволь земли и полезных ресурсов, мы больше не будем биться до смерти со своими врагами, и должны уклоняться от подобных жестоких драк в будущем, учась поражать недругов нравственным превосходством. И прежде всего увлекать, а не побеждать. Наследие тысячелетней Руси будет нам духовным наказом. В руках вместо винтовок мы будем сжимать ключи от неба. Рокот наших ракет будет слышен в тропических джунглях, в песках Сахары, и в кольцах Сатурна. Наука и духовное знание расправят плечи истерзанной, подавленной душе русского народа, представив ее всему миру с самой доброй ее стороны. Нет у нас иного смысла жизни, как поиск нравственной истины, нет другого источника жизни, как совершеннейшие технологии, для которых уже маячат задачи более грандиозные, чем только обогащение.
Во имя чего мы пылим эту Землю и куда ведет нас жизненный путь — не каждому удается кропотливо трудиться над разрешением такого вопроса, но если человек находит в себе силы и проявляет упорство, преодолевая сопутствующие душевные муки, он очень скоро обучится делить жизненные вещи на важные и второстепенные. Для каждого важность и второстепенность хоть и оригинальны, но во многом все люди сделаны из одного мяса и крови — научившись даже превращать камень в золото, человек все равно не получит ответа на главный вопрос, потому что золото не дает таких ответов. Если человек не успел к тому моменту состариться и еще полон сил, он двинется к новой вешке и станет превращать золото в духовную сущность, либо во власть. Познание есть процесс увлекательный,
и новая вешка будет манить и манить человека.
Стремительное движение рождается в стремлении к великим целям. Великая цель — это цель, которой можно было бы посвятить свою жизнь, жизнь потомков, и не разочароваться. Так как все земное конечно и достижимо, то опасность достижимых целей состоит в страшном разочаровании по их достижении. Необъятный мир не содержит пределов, потому познание этого мира есть самая беспроигрышная цель жизни. Она содержит и земное начало, дающее реальное осмысление, и практические результаты, и мистическую основу, не имеющую ни начала, ни конца, поэтому она безопасна. Золото же — только ускоритель начального движения на этом пути. Двигаясь по вешкам, надо представлять себе весь путь до конца. Только благодаря конфуцианству, являющемуся путеводной звездой китайского народа, этот народ смог сохранить свою идентичность, обогащая собственную культуру не одну тысячу лет, в то время как другие были стерты с лица земли и забыты, ведомые в своей жизни одним лишь обогащением.
Только невероятная и труднодостижимая цель достойна народа. Все мелочное ведет нас в небытие. Сама история сожгла нам мосты, как в свое время великий князь Дмитрий поступил с переправой на Куликово поле, откуда назад не стало ходу. Может быть, прозрение, которое наступит в крайний момент, покажет нам всю обреченность нынешнего положения вещей: не может великий народ класть свою жизнь лишь на то, чтобы гоняться за целковым и существовать без идеи, соответствующей его славе, он чахнет. Прозрение на краю гибели поможет нам найти внутренние силы, но этот край уже под ногами. Всю свою мощь раненое, и казалось бы, обреченное животное может мобилизовать настолько, что побеждает в борьбе против логики и расчета более сильного врага, потому что на стороне обреченного выступает презрение к смерти и воля к жизни.
Воля к жизни творит чудеса. Она даст нам движение, которое увлечет нас в блистательную перспективу тысячелетий. Многие народы сгинули в темноте вечности, так и не отыскав даже проблесков своей перспективы, потому что обманывались с маяками и оказывались в идеологическом тупике.
Отдельная личность и народ в целом могут успешно развиваться, только видя перед собой очерченную перспективу. Жизнь без горизонта угасает. Что значит горизонт для путешественника, ускользающий от него вместе с движением, простирающийся над холмами и дальним лесом по кромке неба — это надежда на будущее, предвкушение открытий, это загадка, интуитивное понимание бесконечности бытия и своего места в нем. Жажда наживы хоть и является сильным движущим мотивом, но не универсальным мечом, разрубающим всякий жизненный узел. Каждая личность подступает к философской загадке собственной жизни, и задается вопросом, кто она и зачем. В попытке ответить на этот вопрос личность находит свою жизненную перспективу. Так и каждый народ переживает некое мессианское чувство, оно кристаллизуется из идеологии, укоренившейся в народе.
Будь то евреи или китайцы с верой в их богоизбранность или немцы с былой верой биологического превосходства — каждой личности и каждому народу нужно моральное оправдание своего бытия. Чистый рациональный мир, основанный на законах чисел, не позволяет разрешать философских и иррациональных задач религиозного свойства, — в этом существенный недостаток материалистического познания — и в столкновении с миром иррациональным мир приземленного мышления в конечном итоге терпит поражение.
В новейшем времени идеология занимает не только роль стратега, который определяет ритм и направление развития. Идея, живущая в народе, есть оправдание его жизни и борьбы, и это основное оружие любого народа, дожившего до XXI в. Насколько это оружие способно защитить его, столько этому народу отмерено лет или веков.
В противостоянии конкурирующих народов военное соперничество, требующее жертв и неимоверных страданий, в скором времени совершенно перетечет в виртуальные измерения войны за человеческие души. Это заключение основывается на все большей доступности средств взаимного уничтожения, эффективность которых гарантирует тотальное истребление или значительное взаимное ослабление противников. Такие средства доступны не только для крупных государств, но и для отдельных личностей*.
Вместо боевых средств на первое место в противостоянии выдвигается идеология, как основной движущий мотив как личности, так и их союзов. На втором месте доступные средства коммуникации. Народ, снабженный первоклассными средствами передачи информации и обладающий устойчивой идеологией, становится и политически, и экономически непобедимым. Если же идеология способна ясно наметить перспективу завтрашнего дня, то она тем самым создает смысл жизни для народа. Такой народ получает беспрепятственный коридор для динамического развития, становится не подвержен ни культурному, ни демографическому декадансу. Сноп без перевясла — солома. Так вот, рассуждая о техническом потенциале роста, нужно сначала спросить себя, а есть ли у нас идеологическое оправдание нашему существованию?
Глядя на наших людей, иной раз опускаются руки: разве можно назвать предстающие перед глазами картины как-то иначе, чем тягостное существование, и какое этому может быть оправдание. Русские словно выдохлись, совершая исторические подвиги, и теперь многим нет дела даже до собственной жизни. И нет сейчас такого рупора, который способен донести до людей огонь, чтобы зажечь их мрачные, полные невзгод жизни, объяснить им, во имя чего они думают, говорят и читают по-русски, чтобы сказать им, что их человеческие добрые чувства нужны хоть кому-то, и что их потаенные переживания о спасении души есть историческое наследие славного народа с тысячелетней историей.
То, что веками складывалось в русских душах, все еще остается невостребованным. Редкие побудительные призывы поверхностны, и основаны в большинстве своем на недалеких от нас исторических временах. Мы словно в растерянности, вдруг оказавшись в ловушке, пытаемся разобраться, что не разрушенного у нас осталось, на что можно опереться, и не окажется ли опора трухлявой. Есть и очевидная проблема исторической преемственности: кто мы и откуда. Есть проблема близорукого зрения, упорно высматривающего кругом пессимистическую беду. Оптимизм — это очки, которые служат человеку для понимания доброй сути вещей. Раздавать эти очки — священная миссия джинна. Они нужны человеку, чтобы искать кругом доброту, а среди звезд надеяться встретить разум.
Русское мировоззрение — это сплав исторической преемственности, научного рационализма и поиска вечных истин. Он позволит нам устоять и выстроить ту самую жизненно важную историческую перспективу. Это призыв встать над схваткой за власть и за собственность над интересами и партиями, и объединиться в осознании своей национальной принадлежности ради технологического рывка. Это вызов всем, кто не хочет видеть нас самостоятельной нацией, суверенно распоряжающейся своей судьбой и богатством. Но чтобы осуществить это, нужно проделать колоссальную работу, и прежде всего душевного свойства, которая позволит нашим чувствам гореть в полную силу, не стесняясь доброты и не стыдясь искренности.
Слово, русское слово, которое призовет к доброте и чести, есть первейшее средство, с него следует начать, а там поспеет и работа вещественная. Дома, заводы и дороги нам по силам построить заново, но в экономических планах, где желаемые успехи народа отображаются тоннами и киловаттами, истинная человеческая природа среди цифр оказывается потерянной.
Слово, призывающее к добродетелям, пусть заставит задуматься о планах иного рода. Оно залатает прорехи в душах, придаст им зрения, позволив взглянуть русскому человеку на истинные ориентиры жизненного пути. Оно создает ориентиры не на пятнадцать или двадцать лет, а на столетие — такова его сила, прочность и прозорливость. В укреплении традиционных русских устоев заключена наша ответственность перед будущими поколениями, она гораздо значительнее, чем ответственность за материальный достаток, потому что является основной конструкцией, на которой будет держаться идеологическое оправдание нашего существования, которое назрело как никогда. Насущное и первостепенное в его выработке — осмыслить опыт всей нашей истории: древней Руси, петровской России и Советского Союза, и представить ее неразрывной. И тогда уже, засучив рукава, ковать материальную базу технологического рывка. Один раз коснувшись небес, мы стремимся туда навеки, нас зовет наш противоречивый характер навстречу галактикам и божественному духу, за поиском истины и ответом на вопрос, различимы ли добро и зло между собой.