СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА
Неотвратимое движение прогресса не может быть остановлено. Вынужденные паузы его поступательного движения обусловлены наведением мостков, понтонов и прочих способов переправы через препятствия, искусственные или природные — неважно. Их природа не имеет значения, потому что не является непреодолимой. До сих пор строительство государств велось традиционно как сиюминутный отклик власти на вызов времени, но наступает пора, когда человек оказывается способным вычертить план и вести стройку не интуитивно, а целенаправленно, сравнивая работу с исходной калькой, подтвержденной расчетом, исключающим всякую сумятицу. В таком планировании я вижу олицетворение прогресса в гуманитарной практике.
Мы ясно должны осознавать, что находимся на пороге нового времени. И препятствия на пути ведут лишь к трате сил, но не предопределяют будущего. Так нужно скорей засыпать все канавы на пути прогресса, облегчая его движение. Новые люди и знания показывают, что прежние государственные проекты, известные нам по истории, безнадежно устарели. Средства коммуникаций усложняются и становятся массовыми, средства шифрования данных удешевляются до стоимости компакт-диска, и возможности спецслужб контролировать их стремятся к нулю. Возможности получения финансов из любых источников любых частей мира на борьбу с институтами государства делают национальное государство чрезвычайно уязвимым. Силы противодействия, использующие новые методы борьбы с государством возникают из ниоткуда. Поэтому прогресс определяет иную логику развития национального государства: замещение средств централизованного контроля тотальной работой самоуправления. Государство как некий слаженный механизм работы чиновников в самом слове «механизм» подразумевает отсталость. Механизм более не имеет силы сохранять структуру, он рассыпается от времени. Новое государство — это единое электронное поле, создаваемое каждой отдельной частицей и упорядочивающее их общую хаотичную массу. Потому что каждая единица поля имеет волю осознавать себя частью нации, осознает свою ответственность за целостность всего организма и стоит на страже порядка в пределах горизонта своей общины. В этом состоит единственная возможность существования национального государства будущего. Для своей реализации она предполагает стремительное отступление чиновников из всех сфер жизни государства с замещением их функций самоуправлением. Этот вопрос назрел не менее, чем ширина транспортных полотен и развитость сети автодорог. Он не очевиден, но проявляется в критические моменты, подобно «оранжевым» дням Киева или Тбилиси. Логика борьбы интуитивно подсказывает власти возможные контрдействия угрожающим ей посылам — создание ударных молодежных движений. Но слабость их состоит в их технологичности. В них очень много от механизма, который в любой момент готов рассыпаться, но ничего нет от поля. Они слеплены искусственно, как и вся реальность вокруг них — словно выпрыгнули из телевизора, и так же легко сгинут в нем снова.
Развитие самоуправления — вот скоростная дорога административных реформ для укрепления России. Самоуправление, в первую очередь, не в смысле продвижения различных правительственных и муниципальных программ, которые узаконивают некую свободу для действия некоммерческих союзов граждан, а подвижничество, произрастающее из мировоззрения и потребности жить людьми и осознавать значимость малой родины. Самоуправление в сегодняшних кризисных условиях должно начинаться с просветительства, объяснения привлекательности уже выработанного опыта и агитации к активным гражданским действиям в выработке потребностей граждан властвовать на расстоянии руки от своего жилища. Развитое самоуправление, как ничто другое, будет задавать тон качеству положительных черт гражданина, и сможет побуждать его к яркой жизненной позиции, находясь на которой он сможет и в одиночку справиться с направленными на него потоками политической лжи. Если государство не способствует воспитанию таких потребностей, то само общество обязано проявить такое желание голосом самой активной его части — сплоченной организации джинна, потому что он стоит на страже своего национального государства.
Сегодня граждане очень вяло стремятся вершить свои судьбы, даже если государство передает им некоторые функции в самоуправление. Эту немощность демонстрируют, например, товарищества собственников жилья. Несмотря на то, что товарищества в обязательном законом порядке продвигаются в жизнь многими муниципалитетами уже с конца 90 х гг., отсутствие должной культуры сказывается, как ручной тормоз для трогающегося с места автомобиля.
Идеи Петра Кропоткина*, преждевременные для общества буржуа и пролетариев, оказываются востребованными сегодня в осознании потребности построения развитого самоуправления, развития федерализма, и сокращения роли государства в низовых уровнях экономической и общественной жизни граждан России. Несмотря на ярлыки и тот стереотип, который сопутствует в русском языке употреблению слова «анархия», — пьяный балтийский матрос, обнажающий грудь с татуировкой «анархия — мать порядка», как символ пьяного бунта, пущенный в люди очерняющей большевистской пропагандой, — некоторые идеи Кропоткина еще послужат его потомкам. Отсутствие самоуправления, как элемента общественной жизни, является той внутренней пустотой, которая деформирует современную Россию. Наше государство с виду вполне социально. Но на самом деле, если уж оно нам не враг, то во всяком случае не друг.
Жизнь человека в обществе начинается с общины, с близкого окружения и от границ его малой родины. Административным порядком не выработать привычки управлять своей жизнью, но жить надо начинать немедленно. Вовлечение в процесс самоуправления с самого элементарного уровня общественного объединения — этаж, дом, подъезд, улица, деревня — позволит составить из отдельных общин и самостоятельно управляемых ячеек, которые в самом низовом уровне возглавляются старостами, полноценную мозаику нашего огромного государства. Опять же, вижу в этом не социальную,
а острополитическую задачу партийной организации джиннов. Так, шаг за шагом, может минимизироваться роль государства в жизни рядового гражданина. Роль государства снижается естественным образом не его самоустранением, а плавным переходом авторитета властных образований к людям, опирающимся не на формальную власть, а на моральный закон и доверие ближайших сограждан.
Проекция схемы самоуправления, выстроенной на уровне многоквартирного дома или села, проекция взаимоотношений такой ячейки с государством, позволит, наконец, выработать оптимальное распределение полномочий между федеральным центром и субъектами федерации — самую болезненную головоломку актуальной политики федерации. Но даже попыток выстроить такую демократическую пирамиду нет, властные элиты дерутся между собой за власть, забывая, во имя чего они наделяются властью. Потому «Власть народу!» — по-прежнему, острейший политический лозунг дня, и будет здесь повторен многократно.
Хороший пример активного самоуправления показывает нам казачество. Несмотря на тотальную большевистскую чистку, эта здоровая порода людей спустя десятилетия упадка открыла в себе роднички, наполнившие их силой. Их стремление к возрождению услышано, наконец, на Охотном Ряду. Счастье России, что есть у нее такие люди. Только обычные женщины и мужчины, способные взять на себя ответственность за свою судьбу и судьбу малой родины, способны изменить ландшафт страны, где сейчас от деревни до деревни на тридцать-сорок километров плодородные поля зарастают дикой травой. И вроде сушь, но кругом запах болота! Безволие многих из нас достойно презрения.
Культура казачества занимает особое положение среди воцарившейся дистрофии национального духа и забвения корней, она лаконична и национальна, в ней присутствует свободолюбие, долг, вера, соборность и труд — все лучшие качества, которыми она подпитывалась от русского народа на протяжении столетий. Она осязаема, и, вместе с тем, метафорична, она ортодоксальна, но и современна, ее носители активны и достаточно сплочены, чтобы стать заметной гражданской силой, они могут жить и действовать. Эта малая культура могла бы стать титульной страницей книги национального возрождения всей огромной России. Сам уклад их жизни, выборные атаманы, добровольная подчиненность авторитету старшего — все это образчики высочайшей культуры самоуправления, элементы военной демократии, которые надо пропагандировать и развивать в бесконечной российской стороне.
Возможности этой культуры совершенно не используются русским обществом. Помимо охранных функций, которые казачество практически смогло восстановить через Думу, в его традициях залегают огромные ресурсы по воспитанию подрастающего поколения. Само казачество имеет доблестную историю, чрезвычайно привлекательную для молодежи, жизнь казака полна романтики и приключений. При страшном дефиците самобытности работа с детьми в виде игры, и подготовка молодежи к самостоятельной жизни в духе казачьего войска кажется драгоценной находкой среди пустот, оставшихся после крушения коммунистических программ по воспитанию детей.
Прививку способности управлять своей жизнью в равной степени следует нацеливать не только на детей, но и на старшее поколение, которое также очень похоже на отпрысков, выдворенных из строгого детского сада на дикую волю. Умение «властвовать собой» перетекает в умение властвовать окружающим миром, оно является главной чертой человека будущего. Человек — господин, и к этому званию его надо приучать с возраста несмышленого младенца.
О вооружении граждан, как о важной составляющей проблемы самоуправления, также уместно говорить, как с точки зрения существующих ничтожных возможностей безопасности, которые предоставляет нам государство, так и с политических позиций. Возможности государства карикатурны: попробуйте хотя бы отнести заявление в милицию, и настоять, чтобы его у вас приняли. Для этого надо обладать немалой психологической настойчивостью и уверенностью в себе. Милиция по численности, оснащенности, профессионализму и менталитету большинства низовых сотрудников не в состоянии предоставить адекватные возможности защиты жизни и имущества граждан от криминала. Так вот, если способности государства по защите граждан не отвечают их требованиям, то сами граждане не только имеют право, а обязаны думать о собственной безопасности. Но даже в пределах собственного жилища применение гражданами оружия против грабежа или вторжения не только ограничено, но и на деле ведет к уголовной ответственности.
Вполне конкретные люди не желают смириться с тем, что граждане свободны защищать себя сами. И здесь в полный рост встает вполне конкретный их политический довод: при наблюдаемом мирном сосуществовании в России двух реальных государств — государства элиты и государства серых шинелей — их взаимный баланс не предусматривает появление третей независимой силы, которая могла бы потенциально его поколебать, встать на какую-то сторону или выступать самостоятельно.
Большинство прочих доводов против владения гражданами короткоствольным оружием надуманны и плохо скрывают ведомственный страх МВД потерять монополию на порядок. А так же страх элиты перед самоорганизованной, политически сознательной массой, вдруг осознавшей на очередных псевдодемократических выборах, что ее попросту дурят, и выступившей в защиту собственных требований, подкрепив свои аргументы чем-то более значительным, чем решение суда. Мы знаем, что суд в нашей стране может быть справедлив только в одном случае, когда и истцы, и ответчики в равной степени приходят в него с пистолетом. Танковые залпы по зданию Верховного Совета 1993 г. пусть служат нам неувядающим напоминанием об этом. Освобождение от комплексов превосходства и подчинения — самая важная нравственная задача нового поколения, и мотором этого освобождения может быть только реальная защита своих прав на жизнь и имущество. При глухоте судей, при занятости Прокуратуры гражданину единственно остается уповать на свое мужество. Неплохо было бы присовокупить к нему и наган.
Свобода — это не только неограниченная болтовня на площадях и страницах газет, это состояние мысли и крови, и все, что может вытравить из памяти рефлекс пресмыкания, годится в дело.
И здесь джинн выдвигает в защиту своего права на владение оружием третий, нравственный, довод. Каждый гражданин России вправе иметь и носить короткоствольное нарезное огнестрельное оружие, чтобы не только иметь возможность защищать себя от криминала, не только выступать полноценной политической силой — оружие в руках дает иное ощущение духа. Взяв его в руки, человек больше никогда не сможет почувствовать себя смердом, как бы ни вынуждали к этому обстоятельства. Освобождение духа не может быть однобоким, декларированным. Оно должно быть тотальным, наступающим на рабство по всем фронтам.
Личность от рождения стремится к индивидуальной свободе. Развиваясь в свободной стране, личность формирует себя на созидательных принципах и своим творческим энтузиазмом заражает свое малое окружение: дом, детей, друзей. Улучшая своим малым вкладом окружающий мир, личность вправе для самозащиты использовать принцип добра с кулаками — не творить зло, пока тебя не вынудят сделать это. Свободный народ, состоящих из личностей, должен держать свои кулаки наготове.