КУРИНАЯ СЛЕПОТА
Куриная слепота, обусловленная дефицитом новой логики и культуры мышления, соответствующей горизонтам, открывшимся с помощью науки, и, вместе с тем, стремление человека продолжать двигаться вперед, дробят прежнее целостное мировосприятие, доставшееся нам по наследству от всей истории. В истории не было еще предпосылок к столь радикальным переменам в мировоззрении, какие создаются открытием мира элементарных частиц, потому что все прежние великие открытия приводили лишь к очередному расширению линейных границ обитаемого мира. Будь то открытие бронзы, железа, или Нового Света — все эти открытия по своим последствиям влияния на культуру и цивилизацию остаются в тени нового мира. Движение не умирает, подчиняясь инстинкту жизни, но отсутствие идеологии вдруг становится самоценностью, т. е. главной идеологией. И вот — цивилизация в тупике.
Современные либералы не просто ломают традиции. Многие из них утверждают, что они, как истинные постмодернисты, их отвергают в принципе — все, кроме традиций прав собственности. Так они ищут выход из культурного тупика. Но они всего лишь повторяют прежнюю неудачную попытку большевиков по реконструкции мира, но только в рамках методик западного, или, как я уточняю, Атлантического проекта. Получается, что они, просто, опаздывают на сто лет.
Конец марксистской истории, как истории, действующей по законам диалектики, провозглашенный в начале 90 х гг. Фрэнсисом Фукуямой*, переводя на язык искусства, можно выразить белым квадратом Малевича *, который еще в начале XX в. был олицетворяющим символом эпохи наступающего коммунизма. Это выбеленное полотно, символизирующее незаметный апокалипсис, после которого можно все начинать сначала.
Отрицание всего и вся уже известно нашему народу лучше, чем кому бы то ни было в современном мире. И здесь мы призываем прислушаться к нашим предостережениям. Для возведения нового не обязательно расчищать площадку. Просто и можно выстраивать новое в другом измерении, можно менять мир, не сотрясая его основ.
Пережив всплеск авангарда 20 х гг., процесс разрушения устоев традиционного общества, Сталин вдруг будто опомнился и наступил на авангард тяжелым ботинком соцреализма. Надо сказать, он тем самым вольно или невольно спас наше национальное самосознание. Наша художественная, музыкальная, театральная и кино-культура, а в некоторой малой части литература оказались вне времени и в итоге сегодня наше общество таким злым образом оказывается более архаичным, или традиционным, в сравнении с атлантическим букетом. Волей судьбы, предначертавшей нам коммунистическую изоляцию, мы оказались оторванными от культурного развития Атлантики и теперь, глядя на них, можем легко заглянуть в свое будущее и понять — хотим ли мы во всем быть похожими на них.
Этот временной сдвиг коснулся всех народов бывшего советского блока. Несмотря на пропагандируемый интернационализм, истинные национальные характеры входивших в него народов сохранились. Пример изменений национальных характеров хорошо демонстрируется контрастом восточных и западных немцев. К изумлению многих, восточные немцы по своей культуре оказались более немцы, чем подвергнувшиеся денацификации жители ФРГ, хотя их социальный портрет, обусловленный низким уровнем жизни, вызывает презрение у самодовольных западных бюргеров.
Итак, слагавшаяся веками ортодоксальная христианская инаковость русского народа остается заповедной, пусть благодаря семидесяти годам разрыва с Атлантикой. Кого-то это печалит, но не меня. Этот естественный культурный карантин теперь только радует, возбуждает и прибавляет сил. Что тут взвешивать потери и приобретения — не в этом суть. Сработала культурная машина времени, которая протерла нам стекла бинокуляров, для того, чтобы лучше всматриваться в грядущее. Теперь мы спокойно, а не впопыхах можем посмотреть на горизонт и понять, хотим ли мы без конца догонять Атлантику, или, наоборот, следует спрыгнуть с этого маршрута, несущего нас навстречу к апокалипсису. Мы говорим здесь о культуре, а не о социальных аспектах существования. Считать себя догоняющей культурой все равно, что быть вечным учеником, взгляд которого обречен быть опущенным в грязный пол. Если нам гордо вскинуть наши головы — глаза будут ловить облака в небе. Иначе мы не даем возможности развиваться своей самобытности.
Двести лет длится спор русофилов и русофобов. И очень сложно нашей интеллигенции ответить на вопрос, кто же из них говорит истину. Сегодня, я думаю, сама постановка вопроса не верна, потому что уже не актуальна. Все уже свершилось. Эти споры зачал реформами царь Петр, но уже давно, как и Христос, он поселился в каждом из русских. Один нас наставляет на духовные, другой на материальные преобразования. И вообще культура не может быть подчинена воле начитанных умников, она сама проявляет себя, — эти вопросы лишние. Сейчас понятно одно — нам следует быть осторожными и настраивать тонкие фильтры культурного восприятия, так как после длительной изоляции наш культурный иммунитет ослаблен. С таким слабым культурным иммунитетом, как у нас, через который в тело народа попадает и полезное и дурное, мы не готовы предстать компонентом атлантического миксера, где смешиваются все компоненты и пряности мира. Туда несет народ Украины, — может быть, они культурно созрели для этого. Пока же созреем мы, пройдет время, за которое произойдет многое интересного. Может, Америка и Европа сплавятся в целое: доллар и евро несутся навстречу друг другу в единую денежную единицу. Народы Европы уже спохватились и на череде референдумов отвергают Европейскую конституцию — поздно, их воли не хватит, чтобы в одиночку сломить корпорации. Привкусы разных культур переболтаются в их недрах, превратившись в однообразный томатный соус из сети закусочных быстрого питания. Булками и подачками корпорации затыкают рот недовольным, превращая активных противников в меньшинство, осуждаемое общественным мнением. Мы же, как заговоренные, наблюдаем этот ужас, и не можем внятно выразить отказ быть компонентом этой помойки. Отказ во имя собственного культурного движения, источник которого неисчерпаем.
Но если мы ученики, то основное правило ученика подсказывает, что следует учиться только лучшему. Наука навигации в лабиринтах культурных тупиков предполагает исключительное знание истории общества. Так как вся предыдущая история человека происходила в ограниченном измерении, если совсем не на плоскости, то ориентация в многомерном и относительном будущем предполагает действия из совершенно другого опыта, которого пока нет. Таковы измерения нового мира, уже проявившиеся очертания которого нами до конца не осознаны. Новые измерения предполагают накопление иного опыта, и из прошлого в этот мир единственное, что можно будет взять без сомнения, это знания о творчестве и психологии человека, все остальное подлежит проверке на качество и критике.