- Вы много рассказывали о технологиях, которые были способны изменить страну. Но где рождались эти технологии? Где располагались эти школы и НИИ? Кто их курировал? ВПК, минсредмаш, военно-промышленные комиссии, военный отдел ЦК или Академия Наук? Кто их курировал и куда они канули?
С.К. Большинство этих технологий и школ было сосредоточено в двух местах. При военно-промышленной комиссии правительства, потому что там легко было всё спрятать: любую тему, любое направление, — и, кроме того, там же всегда можно было найти деньги для исследований. А вторая “крыша”, как ни странно, это КГБ. Но не потому, что какие-то темы очень сильно секретили. А потому, что именно в КГБ были специалисты, способные оценивать различные “альтернативные” прикладные научные идеи. Советская официальная наука, она так же, как нынешняя православная церковь, с определённого момента занималась только тем, что укладывается в канон. И особенно после смерти академика Келдыша, рамки официальной науки приобрели крепость стен. За них она не любила выходить. А все вышеперечисленные исследования как раз и находились на стыках наук или уже за официальными их ” стенами”. Поэтому многие исследования велись под крышей КГБ.
Кстати, именно там, в 1984 году, в результате математического анализа мы впервые вышли на вероятность возникновения серьёзного политического и экономического кризиса в конце 80-х годов. Мы обсчитали все имеющиеся данные и поняли, что это будет точкой перелома. Либо за ней наступит прорыв, либо наоборот — красный проект будет свёрнут. Тогда и был создан проект “Ковчег”.
Суть его была в том, чтобы за оставшееся время стащить в “Ковчег” все основные наработки по самым ключевым технологиям, чтобы потом, когда кризис в той или иной форме будет преодолён, вернуть себе приоритеты в ключевых областях. Своего рода это была идея создания “Красного Китежа”. Что-то подобное сделали атланты перед угрозой всемирного потопа. Собрали и спасли Знания.
- Сегодня мы видим, что Россия постепенно начинает преодолевать затянувшийся кризис. Возможно, скоро наконец возникнет долгожданная потребность вскрытия “Ковчега”, о котором вы говорите. Что сегодня реально в нём находится? Какие технологии будущего там сохранены?
С.К. Это не совсем точная постановка вопроса. “Ковчег” — это не кубышка с патентами на изобретения. Это скорее некая запаянная реторта с эликсиром, если хотите, философский камень будущего. И доверить его можно только тем, кто действительно посвящён.
В “Ковчеге” мы, прежде всего, старались сосредоточить те темы и исследования, которые будут определять будущее человечества через пятьдесят-сто лет. Например, в СССР велись уникальные исследования перспективных направлений лазерной техники. Исследования поведения лазера в среде инертных газов и изменения свойств материи. Оказалось, что в результате таких экспериментов можно получать материалы с уникальными свойствами. Например, медь с электропроводностью, как у меди, и прочностью стали. Исследования новых видов топлива и принципиально новых типов двигателей. Выращивание сверхчистых алмазов, превосходящих по своим свойствам природные. Я сам присутствовал при эксперименте в Минфине, когда перед экспертами положили алмазы, полученные этим методом. Причем вполне крупные камни, четыре-пять каратов. И эксперты сделали однозначный вывод — камни натуральные. Но это были искусственные камни! И речь идёт даже не о цене камней. Будущее микроэлектроники — это электроника на алмазных микросхемах, способных соединить оптические и электрические свойства воедино.
Сегодня много спорят вокруг микролептонной теории академика РАЕН Анатолия Охатрина. Кто-то называет её лжетеорией, но другие учёные с помощью основанных на теории технологий вполне уверенно занимаются поиском и разработкой нефти и других углеводородов. Но это только самый край его прикладных возможностей. Экспериментальные установки, собранные в рамках этой теории, показывают какие-то совершенно фантастические КПД. Согласно этой теории, 70% вещества сосредоточено в вакууме и никак себя не проявляет. Так вот, Охатрин говорит о том, что существует способ, с помощью которого мы можем взять энергию прямо из вакуума. Причём вакуум как источник энергии неисчерпаем.
Есть очень интересные последователи Игоря Смирнова. Есть Чингизов. Используя компьютер, воздействуя на определенные точки мозга, он резко повышает экстрасенсорные возможности человека. Он добивается видимого эффекта, сходного с тем, к чему стремятся ламы на Тибете. Вот он реально расширяет сознание, и коль скоро оно расширено, то тогда количество и глубина информации, которые ты одновременно можешь держать и осмысливать, во много раз больше, чем у нормального человека.
После революции возникла русская катакомбная церковь. Теперь у нас катакомбная супертехнологическая цивилизация. Сегодня, чтобы наука заработала, необходим качественно новый принцип финансирования. Например, при недостатке средств использовать то, что я называю “импульсным финансированием”. Финансировать ту или иную тему в ключевые, критические моменты. Дозированно, конкретно. Пускай тебя потом считают плохим, но импульс-то уже пошел, и работа будет идти дальше до следующего импульса.
Во-первых, это экономия средств, можно гораздо больше технологий развить, во-вторых, учёные не могут не работать. Научный поиск, мышление — вот главный стимул учёного. И учёные будут работать тогда, когда в ключевые моменты они получат помощь. Куда хуже, когда деньги заканчиваются именно тогда, когда наступает ключевой момент исследований…
На самом деле, я считаю, что, как ни странно, большая часть уникальных технологий не утеряна. Подавляющая часть жива.
- Она жива в виде чего? В виде стоящего оборудования? В виде описания? Либо в виде зафиксированной теории?
С.К. В большей степени всё это находится, если говорить научным языком, в стадии экспериментальных образцов. И здесь нужно понимать, что для большинства тем сегодня не нужно какое-то сверхфинансирование. Потому что все главные вложения сделал ещё Советский Союз, ему вечная память. Он успел, умирая, распадаясь, последним импульсом сердца вбросить финансирование в большинство тем. Фактически по большинству актуальных научных тем 90-95% затрат вынес ещё СССР. За последние десять лет мы худо-бедно через частных инвесторов, через целевые программы свои 1,5-2% в ключевые исследования вложили. Удержали от распада многие коллективы, многие темы. Теперь еще нужно дать 3-4%, и мы получим реальные результаты. Очень важен эффект синергетической коагуляции, когда вроде бы ничего не происходило, жила отсталая страна, и вдруг у неё появляются самые передовые технологии, она вырывается вперёд. На самом деле ситуация не такая плохая, как это иногда видится журналистам… Я думаю, что в ближайшие 15-30 лет именно в России возникнет новая цивилизация. И для этого у нас есть все предпосылки.